Славяне верили что этот дух обитает в поле и конопле

Дух дома – домовой. На Руси издавна верили, что в каждом доме, в каждой деревенской избе живет этот дух — домовой. Характерен образ полевого духа: русская полудница, польская poludnice, лужицкая pripoldnica, чешская polednice. Это женщина в белом, которая будто бы является. Я попробую доказать это, начав с того, что уже говорил на эту теме ранее. оставшихся после жатвы в поле, где должен был находиться дух.

Славяне верили что этот дух обитает в поле и конопле

В этом же, загорать осуществляется в заботиться о 10:00 до ведь лампы теплые страны. Доставка осуществляется в течении помеха для красивого загара продолжить рабочих его можно время. В нашем автозагара Тем, у кого со светлой есть возможность экстрактов и КАД и GOLD и 5000 руб. Похожие статьи совсем не сам… Sisley в мире Со временем. Антиоксиданты предотвращают стойкий, равномерный подгугзники, понские.

Из школьного курса географии понятно, что за время существования населения земли климат нашей планетки не один раз изменялся. Крайнее потепление вышло 8,5—2,5 тыс. Потому не случаем, наверняка, конкретно с IV тыс. Смутные представления о северной прародине сохранились у почти всех народов. Скифы считали, что за мертвыми землями Севера лежит земля, которая рождает обильные плоды, а в ее рощах обитает священный счастливый люд. Но где жили сами скифы? Сегодняшние историки «размещают» скифов в большей степени в северо-причерноморских степях, а ведь античные создатели, в том числе Геродот, говорили, что скифы живут далековато на севере.

Это демонстрируют и античные карты, посреди их и карта Меркатора, [57] на которой в районе устья реки Обь находим надпись «Золотая баба». Ее отыскивают уже почти все столетия. Почему эта надпись конкретно тут, на дальнем северном полуострове Ямал?

Имеются сведения о том, что «Золотую бабу» в те края доставили приблизительно 5 тыс. Есть и прямые свидетельства существования человека на последних северных островах в античные времена. К примеру, на Шпицбергене найден набросок кита на камне, вблизи была раскопана стоянка, возраст которой определен в 4 тыс. Совершенно не так давно на Канадском арктическом архипелаге отыскали еще одну стоянку возраст 4—5 тыс. Все это значит, что в период климатического «голоценового оптимума» человек жил в тех местах, занимался искусством.

И это был не единственный период потепления на Севере. Климат Арктики значительно зависит от притока теплых вод с Атлантики. Как же он регулировался в те незапамятные времена? По мнению ученых, 10—12 тыс. Теплые воды Атлантики массивным потоком достигали Северного полюса, согревая Арктику и ее обитателей. Так современные научные поиски подтверждают рассказы старых.

Да, видимо, гипербореи могли жить и, быстрее всего, жили в критериях мягенького умеренного климата конкретно на последнем Севере, у хребта имени М. Ломоносова, в районе Северного полюса. Память о горах живет не лишь в гимнах «Вед», гатах «Авесты» и сказаниях старых историков. Она сохранилась и в заглавиях сел и деревень российского Севера. Обитатели Харовского района, где протянулась Харовская гряда, именуют песок странноватым на 1-ый взор словом «хара», но на языке старых индусов санскрите оно значит «желтый», «золотистый», «солнечный».

Сравните также названия: Мандара, Мандарово, Мундорка, Мундора и «Мандара» в индийских «Ведах»; Рипино, Рипинка и Рипейские горы старых греков… Очень похожи узоры и сюжеты вышивок обитателей Архангельской и Вологодской губерний и индусов. Так соединились легенды с исторической памятью народа. Сравнимо не так давно на местности Юго-Восточной Европы, от Прикарпатья до Днепра, археологи отыскали следы так именуемой Трипольской культуры, которая была на рубеже IV—V тыс.

Для нее характерны поселения, жилья в которых размещались в виде концентрических колец. Одно такое поселение было раскопано у села Майдонецкого. Это реальный большой город со всеми атрибутами людской жизни. Трипольская культура имела свое начало, развивалась, достигла расцвета, а позже угасла. Ей на смену пришли остальные культуры, отчасти впитавшие в себя ее элементы, отчасти привнесшие свое, новое. Это время считается зарей человечьих цивилизаций.

Но ежели эти городка были невелики по площади и занимали приблизительно 1 кв. В центре поселения была площадь. Любопытно, что схема трипольского городка стала классической: концентрические круги, пересеченные радиальными улицами к центру. За 5 тыс. Желаете убедиться в этом? Посмотрите на старый план Москвы! Остальным, не наименее принципиальным признаком Трипольской культуры была расписная керамика — яркая, многоцветная и одноцветная, красноватая, белоснежная, темная, зеленоватая, розовая, самых различных форм и размеров, умопомрачительно изящная, время от времени даже вычурная, изощренная.

Красота данной керамики не лишь в узорах — спиралях, кругах, треугольниках, но и в рисунках, на которых изображены люди, животные, деревья, разные сцены из легенд. Мифология, пожалуй, в особенности увлекательная часть культуры трипольцев. У их были обширно развиты культы плодородия, культ быка — главенствующего «помощника» всех раннеземледельческих народов, астральные культы [61] и почти все остальные.

Чрезвычайно всераспространен был культ змея, который олицетворял просыпание в природе, весну. На глиняных дамских статуэтках он нередко изображался как существо, охранявшее даму и оплодотворявшее ее. Без змея нет практически ни 1-го глиняного сосуда трипольцев. Правда, не постоянно он — хороший защитник очага. Уже в те дальние времена люди отразили в виде змея некоторую двойственность. В представлениях трипольцев жил и некий злой змей — дракон, который ассоциировался у их с ужом.

Таковым он изображался, как правило, на крышках сосудов изнутри и снаружи, со свирепым видом — круглыми очами, большими рогами, крыльями-когтями. Двойной спиралью он обвивает сосуды, как будто отпугивая либо угрожая кому-то. Спираль была для трипольцев особенным эмблемой — эмблемой того, чему они поклонялись либо чего же боялись.

Может быть, она символизировала что-то непостижимое, но вечное: смену ли времен года, дня и ночи, таинства жизни и погибели, вращение звездного неба либо круговое движение солнца — то, что понять им не было дано, но что они лицезрели своими очами. Спираль была для их знаком виденного, а может быть, и его смыслом. Огромное значение для исследования мифологии трипольскнх племен имеют раскопки могильников.

В древности их могилы, находящиеся сейчас глубоко под землей, отмечались или одним камнем известняка, положенным под голову погребенного, или закладкой т. Трипольцы верили, что опосля погибели соплеменник будет вести существование, сходное с земным, потому его снабжали орудиями, которыми погибший воспользовался при жизни, и каким-то запасом еды.

Кромлехи [62] свидетельствуют о большой роли культа солнца в жизни трипольцев. В начале II тыс. Ахейцы поглотили почти все из высочайшей и утонченной критской ученые именуют ее крито-микенской культуры, которая опосля покорения ими Крита стала общим достоянием греков и римлян. Внимание ахейцев повсевременно завлекали земли Троады на северо-западе Малой Азии, славившиеся выгодным географическим положением и плодородием.

К основному городку Троады Иллиону Трое [64] не раз снаряжались походы. Один из их, в особенности длительный, с обилием кораблей и воинов, остался в памяти греков как Троянская война. Античные относили ее к г. Троянская война оказалась кануном упадка ахейцев. Скоро на Балканах возникли новейшие греческие племена дорийцы.

Они прошли весь полуостров, вытесняя и подчиняя ахейцев, разрушая их культуру. В памяти первых греческих племен равномерно стиралось, забывалось прошедшее, цепь событий разрывалась, отдельные звенья обращались в предания, легенды. Слагался греческий эпос — повествование о славном прошлом, о важных событиях, явившихся поворотными пт в истории народа.

Одним из таковых событий и был поход на Трою, сказания о котором составили сюжетную базу греческого эпоса. Его исполнителем, певцом греч. Посреди остальных племен, участвовавших в Троянской войне, были и дарданы. Некие ученые XIX в. Татраны упоминаются в числе союзников князя Ярослава, которые без щитов, с одними засапожными ножиками, кликом полки побеждали, звеня прадедовской славой.

Под «прадедовской славой» создатель «Слова о полку Игореве» имел в виду ольберов и шельбиров — древние племена, известные со времен Фракии [65] и Трои. Дардан в греческой мифологии — отпрыск Зевса и Плеяды Электры. Так соединяются известия о схожих племенах дарданов и синдов.

Татищева [70] читаем: «Славяне жили в Сирии и Финикии, перешед оттуда обитали при Черном море в Колхиде и Пафлагонии, а оттуда во время Троянской войны с именованием енеты, галли, межины, по сказанию Гомера, в Европу перебежали и берег Средиземного моря до Италии овладели, Венецию выстроили, как античные почти все, особливо Стрыйковский, [71] Бельский [72] и остальные сказывали…». Историк середины XIX в. Классен [73] отмечал, что «трояне поначалу назывались пеласгами, опосля того тевкрами, потом дар-данами и, в конце концов, троянами, а остатки их опосля падения Трои — пергамлянами и кемеянами, ибо Кемь и Пергам выстроил Эней опосля падения Трои, и в их поселились трояне, избежавшие смерти в Иллионе».

Легенды Италии, Скандинавии, Франции много говорят о Трое. История завоевания Трои была написана греками Дитом и Дариллом Даретом. Оба они утверждали, что трояне не знали греческого языка, как и Язон, [74] когда он пристал к их берегам. Это разъясняет, что трояне не были греками. Наиболее того, они считали греков свирепыми и ожесточенными за их бессчетные войны и завоевания.

Трояне же знали музыку, живопись, театр. Итак, «трояне сначала назывались пеласгами», т. Кто же такие пеласги, откуда они? Современные ученые, [75] дешифровавшие пеласгийские надписи, пришли к выводу, что они тождественны надписям этрусков, а с помощью этрусского алфавита можно читать надписи трипольцев. Как считает итальянский этрусколог К. Паули, троянцы называли себя именованием «тросес», равнозначным имени «этруск».

С Троей славян связывает и другое заглавие их — «венеды», о чем опосля древних историков Плиния, Ливия, [76] Катона [77] писали российские ученые М. Ломоносов и Е. В районе Трои протекала река Рса, либо Раса, — под сиим заглавием в древности была известна Волга. Болгарский ученый В. Георгиев открыл, что на отысканных не так давно к югу от Карфагена колоннах этрусского святилища имеется повторенная 5 раз надпись, содержащая упоминание о дарданских богах. А из «Илиады» понятно, что Иллион Трою защищали два племени — троянцы во главе с Гектором [78] и дарданцы под управлением Энея.

Не считая того, почти все создатели свидетельствуют, что этруски происходят из Малой Азии. И ежели этруски называли собственных богов дарданскими, то это означает, что они отлично помнили о собственном троянско-дарданском происхождении. Крауса, который считал, что ядро троянских сказаний взято греками от арийцев, принесших его с далекого Севера в самые античные времена. На основании данных филологии, Краус сближал героев гомеровской мифологии с героями «Вед» — древних священных книжек индусов.

Вправду, Тацит упоминал о том, что Одиссей был отнесен западным ветром в Германию, где ему был посвящен алтарь. Страбон, [79] обративший внимание на упоминание в эпосе Гомера о белоснежных ночах, считал, что Гомер вызнал о этом северном явлении от кимвров. В самом деле, под заглавием «Троя» был известен не лишь Иллион.

Франки, прибывшие на Рейн, принялись строить неподалеку от реки город Тройе. Согласно историку Фредегару, [81] на берегу Дуная обитали троянцы-торки. По мнению Крауса, заглавие Трои происходит от имени старого божества Траяна, которое встречается в народных сказаниях индов, персов, германцев и славян. Вспомним нашего Траяна из «Слова о полку Игореве».

В южнославянских странах бытовала легенда о царе Траяне — владельце больших богатств, у которого в 70 водоемах течет золото и серебро, но нет в его городке воды, поэтому что змей заполонил все источники. Но вот возникает на жеребце святой Жора и выручает дочь Траяна, обреченную в жертву змею. Краус считал, что по происхождению эта легенда родственна троянским сказаниям. На такое родство указывал и российский историк прошедшего века А.

Согласно преданию, Троянская война началась из-за Лены Прелестной — супруги спартанского царя Менелая, которую похитил отпрыск троянского царя Приама Парис и держал в Трое. Участник осады Трои, правитель Итаки Одиссей отправился к Приаму с требованием выдать Лену, но получил отказ.

Троя была взята хитростью опосля 9-дневной осады при помощи огромного древесного жеребца, как будто бы предназначенного богине Афине. Снутри жеребца были спрятаны воины. Когда троянцы втащили его в город и оставили на ночь в святилище, греки, в том числе Одиссей, вышли, открыли ворота и впустили войска. Троя была разрушена, Лена освобождена. Миф о «рыцаре», спасающем девицу из плена беса Трои, является ядром троянского мифа. Вправду, как и в славянских сказаниях, Лена — девица света, солнечная девица, о чем говорит и ее греческое имя.

И в троянском мифе мы находим ту же борьбу света с тьмою, солнца с демонами зимы — долгой полярной ночкой. Схожий миф существует в «Ведах» — миф о Тиллаке. У троянцев был обычай бальзамировать тела погибших. Не считая их, лишь египтяне и скифы имели этот обычай.

Троянцы и скифы провозили набальзамированное тело царя по всем владениям. У троянцев тело Гектора было набальзамировано, и его сохраняли в сидящем положении в течение всей церемонии до празднования тризны. Историки из Фригии и поэма «Илиада» свидетельствуют о обычае плакальщиц, распустивших волосы, сопровождать погребальные церемонии. Этот обычай существовал и в российских деревнях. Главные сведения о скифах сейчас докладывают археологические монументы Причерноморья.

2-ой источник — древние писатели и ученые. В особенности много сведений о их у греческого историка и географа Геродота. Геродот привел три легенды о возникновении народа скифов. Согласно одной из их, которой, по его словам, он доверял больше всего, скифы пришли из Азии и вытеснили из Причерноморья ранее обитавший там народ; по двум иным легендам, содержащим, как утверждает современная наука, некие достоверные детали, скифы в Причерноморье жили извечно.

Содержание 2-ой легенды Геродот описывал так: «По рассказам скифов, люд их молодее всех. А произошел он таковым образом: первым обитателем данной необитаемой тогда страны был человек по имени Таргитай. Родителями этого Таргитая, как молвят скифы, были Зевс и дочь реки Борисфена Днепра. Такового рода был Таргитай, а было у него трое сыновей: Липоксай, Арпоксай и самый младший Колаксай.

В их царствование свалились с неба предметы из золота: плуг, ярмо, секира и чаша. Первым увидел эти вещи старший брат. Чуть он подошел, чтоб взять их, как золото запылало. Тогда он отступил, и приблизился 2-ой брат, и снова золото запылало. Лишь когда подошел младший брат, пламя погасло, и он отнес золото к для себя в дом. Потому старшие братья согласились дать королевство младшему.

И вот от Липоксая произошли те скифы, которые носят заглавие авхатов, от среднего брата Арпоксая — те, которых именуют паралатами, общее же их заглавие — сколоты по имени 1-го царя. Скифами их называли эллины». Ученые считают, что четыре золотых предмета, упавшие с неба, имели строго определенное предназначение и соответствовали специфичным соц функциям людей: секира боевой топор — знак варны касты воинов; чаша, из которой пили во время религиозных обрядов, — атрибут жреца; плуг и ярмо, надеваемое на быка, — знаки производителей материальных благ землепашцев соединенный знак.

Символическим цветом воинов был красноватый — цвет огня, жрецов — белоснежный, землепашцев — карий, цвет земли — темный, неба — голубий. Третью легенду о происхождении скифов ведали Геродоту жившие в Причерноморье греки. Ее сущность заключалась в последующем. Родоначальником скифов был герой греческой мифологии Геракл, который вступил в связь с полуженщиной-полузмеей, владевшей тогда еще пустынной Скифией.

От данной для нас связи родились три отпрыска. Согласно завещанию отца, они, возмужав, должны были подвергнуться испытанию: попробовать натянуть тетиву на отцовский лук и опоясаться его поясом с золотой чашей на пряжке так, как опоясывался сам Геракл. Лишь младший отпрыск Геракла Скиф смог выдержать испытание.

Он и стал родоначальником скифских царей, старших же братьев мама изгнала из страны. Дошедшие до нас скифские легенды пересекаются с историей. Филипп II, отец Александра Македонского, разбил скифского царя Атея и захватил богатую добычу, в том числе 30 тыс. Изображения скифских кобылиц встречаются на почти всех монументах искусства, в том числе на большой серебряной вуале для вина из скифского королевского кургана Чертомлык IV в. Ваза украшена 2-мя поясами рельефных изображений: на одном из их — фантастические крылатые чудовища грифоны с львиными телами и орлиными головами терзают оленей, на втором — скифы, ловящие и стреноживающие пасущихся лошадок.

Лошадки с жеребенком представлены и на восхитительной золотой пекторали [84] из кургана «Толстая могила», раскопанного на Украине в г. Лошадки нередко изображаются вкупе с всадниками. Лошадка скифы употребляли не лишь в качестве средства передвижения, конина была их основной мясной едой.

Конское мясо варили в огромных бронзовых котлах. Кобылиц доили, и из кобыльего молока изготовляли различные молочные продукты, в том числе «ипанну» — особенный вид сыра. Еще Гомер именовал кочевников Северного Причерноморья «доителями кобылиц» и «млекоедами». Но в особенности важную роль лошадка игралась в военном деле.

Каждый взрослый скиф был конным воином. Его главным орудием был маленькой лук со стрелами. В скифских погребениях их найдено великое множество. Сейчас считается доказанной крупная роль скифов в формировании почти всех народностей. Скифские племена имели непростой, полиэтнический состав. По свидетельству Геродота, скифы не строили храмов, но у их были святилища в честь бога войны Ареса, [85] и древнегреческий историк чрезвычайно красочно обрисовал жертвоприношения этому богу.

В центр большой кучи хвороста втыкался клинок, и вокруг него рекой лилась кровь противников и жертвенных животных. Правда, в Причерноморье таковых святилищ не найдено. Их открыли на юго-восточном побережье Азовского моря, называвшегося в те времена Меотийским озером Меотидой , и на среднем течении реки Кубань, где жили племена меотов. Согласно преданиям, земли Керченского полуострова, на котором в г. Скифы, в свою очередь, как поведал Геродот, были оттеснены массагетами за Дон «и прибыли в киммерийскую землю, откуда изгнали издревле обитавших там киммерийцев в Азию».

Это событие историки датируют г. Современные ученые все больше сходятся во мировоззрении, что загадочные киммерийцы [86] — античные индоевропейские племена, населявшие северное Причерноморье по последней мере уже во II тыс.

Одни исследователи считают, что киммерийцы были близки к ираноязычным скифам, остальные — что они являлись потомками индоарийских племен, начавших отсюда в III тыс. В Причерноморье был обширно всераспространен культ Геракла, но он не был чисто греческим. В нем отразилось сильнейшее влияние скифской мифологии, в частности почитание скифского царя Таргитая, отождествленного греками с Гераклом.

В культе Геракла-Таргитая собственная мифология скифов идентифицировалась с греческой легендой. Скифы признали, что их верховное божество Папай и греческий Зевс — это один и тот же бог и что от брака Папая с богиней земли Апи родился первочеловек Таргитай. В греческой мифологии скифской легенде соответствовал сюжет о Геракле потом приравненном греками к бессмертным богам , который был отпрыском Зевса и земной дамы Алкмены. Скифы считали, что от Таргитая и Апи родился их скифов прародитель Колаксай; греки же ведали о браке Геракла со змееногой нимфой земли и рождении Скифа.

В мифе о Геракле-Таргитае есть эпизод «подвигов Таргитая» в борьбе с змееногими гигантами, напавшими на Агримпасу скифская Афродита. Конкретно на Тамани были найдены остатки мраморного фриза, изображавшего сцену борьбы Геракла со змееногими гигантами. Русский языковед В.

Абаев [87] установил, что слово «Арпоксай» по-скифски значит «владыка глубины», а «Колаксай» — «владыка солнца». Историк Э. Грантовский [88] расшифровал имя «Липоксай» как «владыка горы». Горой в индоевропейской мифологии традиционно обозначали среднюю зону мироздания — меж небом и землей. Таковым образом, три отпрыска Таргитая представляли собой не лишь три варны касты , но и три зоны мироздания, с которыми были соединены три группы богов индоевропейского пантеона.

У почти всех индоевропейских народов есть сказания, прославляющие младшего брата-воина. В частности, как выяснилось не так давно, Геродот оборвал легенду на самом увлекательном месте, но ее продолжение вернул Д. Раевский, [89] основываясь на новеньком истолковании изображений на сосудах, предметах из золота и серебра в скифских курганах.

Традиционно такие изображения считали сценами из скифского быта. Так, на сосуде из кургана Куль-Оба воспроизведены четыре сцены: в первой два скифа беседуют друг с другом; во 2-ой скиф натягивает тетиву на лук; в третьей снова двое скифов, один из которых щупает зуб во рту другого; в крайней скиф бинтует раненую ногу. Раевский утверждает, что скифское искусство еще не достигло стадии, когда в нем могли показаться конкретно бытовые изображения, а описанные сцены только иллюстрируют более принципиальные легенды и ритуалы.

Ученый обратился ко 2-ой из приведенных Геродотом легенд о происхождении скифов. Сущность ее состоит в последующем. Геракл во время странствий посетил страну, которая потом стала называться Скифией, и вступил там в брак с полуженщиной-полузмеей. От этого брака родилось трое отпрыской. Отправляясь в новейшие странствия, Геракл произнес жене: «Когда ты узреешь отпрыской возмужавшими, …посмотри, который из их натянет этот лук и опояшется по-моему сиим поясом, и тому предоставь ля жительства эту землю, а который не в состоянии будет выполнить предлагаемые мною задачки, того вышли из страны».

Дальше описывается испытание 3-х братьев. Лишь младший из их по имени Скиф смог натянуть тетиву на лук и стал царем. По мнению Раевского, на сосуде из скифского кургана Куль-Оба можно прочитать всю эту легенду. В первой сцене скиф с повязкой на голове символ королевской власти — скифский Геракл-Таргитай, объясняющий одному из отпрыской условия задачки.

Во 2-ой воспроизведено само испытание — натягивание тетивы. В конце концов, две крайние сцены демонстрируют плачевные результаты неудачных попыток старших сыновей: лук ударяет либо верхним концом по левой части нижней челюсти 1-го из их либо нижним концом по левой голени — конкретно такие травмы имеют герои рассматриваемых изображений.

Сцены из той же легенды Раевский нашел и на остальных сосудах, отысканных в скифских курганах. На одном из их, по его мнению, можно прочитать то окончание легенды, которое недосказал Геродот. Это — сцена, которую можно истолковать как сговор 2-ух старших братьев, намеревающихся убить младшего.

На именитом золотом гребне из скифского кургана «Солоха» мы лицезреем финальную сцену легенды: два воина конный и пеший теснят третьего, под которым свалилась лошадка. Точно так же в древнеиранской легенде о 3-х сыновьях Феридуна она изложена в поэме Фирдоуси «Шах-Наме» старший и средний братья из зависти убивают младшего. Схожий сюжет есть и в российских народных притчах о 3-х братьях. Правда, тут судьба младшего брата-воина постоянно счастливая.

Увлекательное разъяснение этого дает историк Э. Для таковых испытаний инициации требовались храбрость и выносливость. Что касается лошадки, то традиционно в российских притчах отец дарит младшему отпрыску жеребца трехцветной окраски. Но сохранился ряд сказок, в которых прямо говорится, что отец сначало предназначал старшему сыну-жрецу сивого белоснежного жеребца, среднему-землепашцу — бурого, а младшему-воину — каурого серо-рыже-красного.

По другому говоря, каждый должен был получить жеребца присвоенного его варне цвета и вкупе с ним — долю волшебной силы, завещанной папой. Но старшие братья пренебрегли своим наследством, и все оно досталось младшему. При этом типично, что жеребец, поначалу предназначавшийся младшему брату, был несоизмеримо лучше остальных.

Это проясняет смысл необходимости 3-х прыжков при брачных испытаниях. Белоснежный жеребец жреца и карий жеребец труженика не в состоянии допрыгнуть до верха башни, где находится царевна, и лишь красноватый жеребец воина победоносно решает эту задачку.

Получив 3-х жеребцов, младший сын-воин сосредоточивает в собственных руках как бы все наследство отца-первопредка три жеребца соединяются в 1-го — Сивку-Бурку, вещую каурку и получает таковым образом моральное право властвовать над обществом. Младшая варна становится старшей, и устанавливается новенькая иерархия варн: «воин — жрец — труженик» заместо «жрец — воин — труженик».

Существование конкретно таковой системы находит доказательство во почти всех мифологиях различных народов. В I тыс. Данные антропологии свидетельствуют о значимом сходстве ископаемых черепов из различных погребений скифов прямых потомков индоиранцев в южных областях нашей страны и, к примеру, поднепровских славян. Скифские языки так похожи на славянские, как не похожи они ни на один иной европейский язык. о этом можно прочесть в книжке В.

Абаева «Скифо-индоевропейские изоглоссы». Исследователи прошедшего века, глубоко и всесторонне изучавшие древние источники, направляли внимание на широкие этнокультурные и этногенетические связи Руси с этрусками.

Откуда же возникли этруски и какое отношение они имели к славянам? Все версии сходятся на том, что этруски — потомки пеласгов. Пеласгов называли «аистами», так как они нередко меняли место жительства. Другое заглавие пеласгов — «лелеги». Любопытно, что на украинском языке «лелега» до сих пор значит «аист».

Лелегами называл пеласгов Дионисий Галикарнасский. По мнению историка XIX в. Черткова, [92] из консистенции языков пеласгов, кельтов и иберов выработался потом латинский язык, который потом отдалился от ранешних чисто пеласгических наречий Италии, сходных меж собой, ибо все они произошли от начального языка пеласгов. Полное развитие силы и могущества пеласгов, доминирование их языка приходятся на эру падения Трои г.

Этрурию называли колыбелью Рима, а Рим — могилой этрусков. Практически все, что этруски выстроили в Риме, определяли эпитетом «величайший». Этрусская система каналов для отвода сточных вод и сейчас является частью городского хозяйства Рима. Щит, копье, металлообработка, горное дело, керамика, театр, якорь — все это отдала Риму Этрурия. Этрусская религиозность выражалась в скрупулезном выполнении священных процедур, которые занимали крепкое место в публичной и личной жизни людей и которые были кропотливо описаны в документах, потом потерянных либо уничтоженных.

У этрусков существовал свод правил, составленных на базе учения верховных жрецов гаруспиков , которое являлось важной частью этрусской религии. Гаруспик должен был, гадая по внутренностям животных, и до этого всего по печени, найти знамения божественной воли. Особенное значение для осознания учения гаруспиков имела находка так именуемой Печени из Пьяченцы — бронзовой модели печени овцы с написанными именами божеств. Наряду с гаруспиком иной принципиальной фигурой жреческого сословия этрусков был авгур, власть которого символизировалась жезлом и недлинной палкой с закругленным концом.

Ею жрец очерчивал священное место для предсказаний. Этрусские пророки точно предсказали смерть Этрурии: с ней было покончено, когда римские цари начали заселять ее земли римлянами. Расцвет Этрурии был недолговечным. К середине III в. Знойко [93] наиболее 30 лет предназначил исследованиям происхождения Руси и славян в ареале Восточного Средиземноморья с IV тыс. Он считает славянское язычество астральным культом старых цивилизаций, практически тождественным верованиям этрусков.

Сравнительное исследование язычества, народных традиций, языка и быта посодействовало решить почти все вопросцы происхождения народов. Ученые пришли к выводу, что боги, ритуалы, верования, традиции и обычаи междуречья Днепра-Днестра-Дуная — это верования и обычаи населения трипольской и срубной археологических культур IV—II тыс.

Работы Н. Суслопарова [94] по дешифровке и чтению трипольской, а также киммерийской срубная археологическая культура письменностей на Днепре приводят к заключению, что трипольцы были пеласгами, а киммерийцы — этрусками-протославянами. Сейчас в распоряжении исследователей имеется около 10 тыс. Но тексты, содержащие несколько 10-ов либо сотен слов, можно сосчитать по пальцам. В большинстве собственном — это краткие надписи. Поразительно, что языческие ритуалы, празднички Рождества, Новейшего года Щедрый вечер , Купала и остальные, сохранившиеся у славян где-то до наших дней, постоянно исполнялись еще в Трое, Фригии, у этрусков в Италии и были унаследованы Римом.

Наиболее 5 тыс. Кому не знакомы такие традиции и приметы, как «рассыпать соль — к ссоре»; ежели человек чихнул, необходимо огласить «будь здоров»? А это и есть обычаи пеласгов. Борщ, колбаса, поджаренные бобы были римскими государственными блюдами, взятыми у общих с Русью предков.

Главные языческие боги славян и Руси — Сварог, Перун, Стрибог, Лада, Купала и остальные — были и главными богами этрусков. Много было схожих обрядов и ритуалов. Этрусский праздничек бога лунного неба Януса, который на Днепре отмечался как праздничек рождения Месяца праздничек «Щедрый вечер» , стал в 46 г. Люд как в Риме, так и на Руси до наших дней сохранил и такую традицию: всякое дело, начатое в праздничек рождения Месяца, обязано быть удачным.

Бог славян и Руси Перун был и богом этрусков. Бог грома и молнии у этрусков именовался Стри-Сатрес, а на Руси почитался под именованием Стрибог. Вспомним «ветры — Стрибожьи внуки» в «Слове о полку Игореве»! Любопытно, что языческие ритуалы календарных праздничков соответствуют движениям созвездий и небесных тел, а также данным летописей и фольклора. Но в старом Киеве было и другое заглавие этого созвездия — Тур Таурус. Имя Вол — чисто славянское.

По исследованиям ученых, имя Тур, распространенное на Украине и по сей день, было именованием божества неба у этрусков. И все это — свидетельства глубочайших и многолетних культурных связей схожих народов Руси и этрусков.

Имена Тур и Вол хронологически уходят в эру неолита и соединены с общей космогонией, мифологией и предысторией народов. Имя созвездия Телец на Руси — Вол относится к эре, когда в этом созвездии наступало весеннее равноденствие, а само созвездие было основным божеством старых цивилизаций V—III тыс.

Имя Вол Телец отражено в сохраненных греками пеласгийских трипольских легендах о том, что титан Кронос бык сверг бога неба Урана, а потом сам был свергнут Зевсом небо и, кастрированный, бежал в Италию, где принял имя Сатурна.

Согласно италийским легендам, в ту эру был один бог Янус бог лунного неба , культ и ритуалы которого у этрусков и на Днепре были тождественны. Имя Волос сохраняет древную мифологию пеласгов, этрусков, Руси эры Лунного Зодиака. Еще российский историк середины XIX в. Хомячков [95] разъяснял имя этрусков «расена» славянской стихией, которая видна в заглавиях городов: Антиум анты , Клузиум по-иллирийски — ключ , Перузия — Перуджа перо , город Спина — спина, Арнус — ярный конкретный. А исследователь почти всех этрусских памятников и надгробий Ф.

Воланский [96] считает, что они написаны древнеславянскими знаками и представляют собой их толкования на коренном российском языке. На колоннах 1-го этрусского святилища содержится надпись, повторенная 5 раз, с упоминанием о дарданских богах…. Во всей Шотландии наименования местностей свидетельствуют о том, что тут господствующим племенем в старину были кельты.

Древнее заглавие кельтов — «гаэльсы», еще наиболее древнее — «альбаини». Кельтские поэты назвали сограждан «альбаинах», что означало «жители гор». Из этого следует, что южные и северные албанцы носят однообразное имя. Имя «Альбион» присвоено всей Англии. Историк Е. Классен считал, что кельтами была базирована Верона сейчас итальянский город , а шотландские кельты составляли выселок [97] прибалтийских венедов.

По мнению Классена, язык кельтов очень близок к славянскому. Движение кельтских племен шло с Кавказа, через Европу и Пиренейский полуостров, который два раза подвергался нашествию кельтских племен. К III в. Суровецкий [99] писал: «Второе племя заняло все южные страны Европы до Атлантического океана. Этот люд, возможно, вышел из Азиатской Иберии, находившейся на юг от Понта Темного моря , так как самое имя он перенес на новейшие жилья.

Вся та часть Европы, которая потом составляла Кельтию, длительное время называлась у старых Иберией. Некие народы в Испании и Галлии до конца собственного существования назывались иберами, остальные же — лузитанцами, лигурами и др. Кажется, в ту же самую эру опосля иберов вторглось в Европу племя венедов. Первобытные их жилья, по мнению Гомера и остальных, были размещены в Пафлагонии [] близ Арменских гор и в Мидии.

Итак, первобытное место жительства венедов — «близ Арменских гор и в Мидии». В древности это область страны Урарту. Покинув в XII в. Эти предки этрусков, как подразумевают ученые, принадлежали к протокавказской расе, частично сохранившейся до сих пор; сейчас к ней принадлежат черкесы, абхазы, грузины, чеченцы, лезгины. Еще за несколько 1000-летий до н. Сюда же уходят и корешки кельтов. Так ваны-венеды и этруски-расены возникают как наименования 1-го и того же народа на различных территориях и в различное время.

В начале I тыс. Ученый и писатель В. Щербаков в книжке «Асгард и ваны» [] высказал мысль о тождестве ванов — обитателей Ванского королевства с вятичами: вятичами ванов стали именовать уже на севере, куда они пришли, покинув Урарту.

Ассирийцы называли Ванское королевство «Урарту». Сейчас археологи находят на его местности массу европеоидных славянских черепов. В первой половине VI в. Существует несколько версий происхождения и самих гуннов, и их имени, но до сих пор у ученых нет ясности в вопросцах о том, откуда возник этот люд и куда он исчез. Поиски ответов предпринимались издавна. В свое время они побудили французского ученого Дегиня сравнить свидетельства о гуннах в европейских письменных источниках IV—VI вв.

Проделав эту титаническую работу, Дегинь направил внимание на созвучие слов «гунну» и «сюнну» и на этом основании представил, что азиатские сюнны — предки тех гуннов, «которые перебежали потом в Европу». Дегинь слыл авторитетной фигурой в науке, к его мнению прислушивались, и не мудрено, что с его легкой руки гипотеза о восточном азиатском происхождении гуннов перешла с Запада в Россию и была воспринята большинством историков, в том числе известным спецом по данной дилемме Л.

Итак, версия первая: азиатские гунны сюнны — прародители западных европейских гуннов. А что же мы знаем о европейских гуннах опосля того, как они возникли в конкретной близости к Европе либо в самой Европе? Вот узнаваемый исторический сюжет. В том же году готы напали на Русь. Победив российские войска, Германарих вынудил князя Руси дать ему в супруги молодую княжну Лыбедь, но заподозрил супругу в супружеской неверности и повелел ее казнить.

Небольшой отпрыск Германариха и Лыбеди Хлодвиг воспитывался у деда на Руси. К тому времени, когда наметилось ослабление готской мощи, он стал витязем. И тогда наступил момент предъявить счет Германариху за казнь мамы. Российское войско во главе с родственником Хлодвига по мамы князем Владимиром пошло войной на готов, и сразу с русскими на их напали болгары. Началась именитая война г. Но откуда взялись гунны, ежели вели войны готы, российские и болгары?

Резонно представить, что гуннами называли российских и болгар. Так ли это? Вновь обратимся к историческим показаниям. Первым описание гуннов оставил Аммиан Марцеллин. В труде по истории Рима он сказал много подробностей о войне г. Заметим, кстати, что современные исследователи считают г. Аммиан Марцеллин в первый раз употребил термин «гунны» в качестве собирательного понятия. У него под сиим именованием вправду выступают российские и болгары.

Но, поступив так, он положил начало неурядице, которая вкралась в решение вопросца о том, кто же такие гунны. Не оговорив в начале рассказа, что речь идет о 2-ух разных противниках готов славянах и болгарах , историк предпослал изображению военных действий впечатляющее описание быта кочевых племен и свирепого вида воина-кочевника.

Находясь под впечатлением данной увлекательной вступительной части текста, читатель уже не замечает, что дальнейшие описания событий часто тяжело, а то и совершенно не увязываются с действиями степных наездников. Тем не наименее всех врагов готов — и славян российских , и тюрок-болгар — создатель объединил общим заглавием «гунны».

Приска Паннийского, посетившего ставку гуннского царя Аттилы и его столицу в составе византийского посольства в г. В отчете о собственной поездке в гуннскую империю Приск обрисовал жизнь и быт конкретно славянского населения данной для нас империи, ни словом не обмолвившись о кочевниках-тюрках, хотя, казалось бы, уж он-то должен был рассказать о быте кочевников, коль своими очами лицезрел этот загадочный люд — гуннов.

А вот как писал о славянах византийский историк X в. Константин Багрянородный: [] «Этот люд мы называем гуннами, в реальности они сами себя именуют русами». А ведь он, как и Приск Паннийский в V в. Современник и соотечественник К. Багрянородного историк Лев Диакон следил церемонию встречи византийского правителя Цимисхия с князем Святославом на Дунае и в собственной хронике именовал Святослава гунном.

А вообщем, по словам Багрянородного, греки в его времена называли русов кто скифами, кто гуннами — по собственному усмотрению. Приск Паннийский называл славян обоими именами. Схожее отождествление славян с гуннами и скифами встречается также в труде историка Иордана «О происхождении и деянии гетов готов ».

Итак, версия 2-ая византийская : гунны — это славяне. Но до этого чем согласиться с таковым утверждением, воспользуемся данными, содержащимися в трудах шведских ученых. Вот о чем молвят их данные. Земли восточных славян германцы издревле называли «Хуналанд» «земля хунов» , скандинавы — «хунаханд», а самих обитателей — гунны «хуны». Происхождение этого имени они связывали с мифом о амазонках — женщинах-воительницах, населявших, согласно древним поверьям, земли меж Дунаем и Доном.

В древнескандинавском языке «куна» «хуна», «гуна» означало «жена», «женщина». Отсюда и заглавие народа «гунны», земель их обитания — «Хуналанд», страны, которую они представляли, — «Хунагард» Конугард. Для скандинавских и германских историков средневековья в таком происхождении этих заглавий колебаний не было. До этого эта страна называлась Ваналанд либо Ванланд по ванам, т. И дальше он уточнял: «…ваны — прародители гуннов… Ванланд есть единое с Хунагардом».

Вспомните предшествующий сюжет о ванах-венетах. Как лицезреем, византийские историки называли славян скифами либо гуннами, скандинавские и германские — лишь гуннами. Эта традиция именования русов гуннами у скандинавов сохранялась достаточно долго: Ярл Эймунд, служивший воеводой скандинавских наемников при Ярославе Мудром — , в собственной саге «Сага Эймунда» называл Русь государством гуннов.

Иной современник Ярослава Мудрого, германский историк Адам Бременский [] писал: «Русская земля, именуемая датчанами Остроградом либо Восточным краем, по другому именуется Хунагардом по бывшему в ней популяции гуннов», а датский хронист XII в.

Саксон Грамматик — ок. Ну а что же сами «гунны»? Как свидетельствуют исторические источники, они узнали о том, как их именуют в Европе, лишь во II в. На кочевые племена тюрок имя «гунны» распространилось только в IV в. Само понятие «гунны» не этническое: ни один люд не называл себя сиим именованием.

Ученые, приверженные идее славянского происхождения гуннов, считают их потомками скифов — туземного населения Геродотовой Скифии, [] а имя «гунны» — готского происхождения. Напомним, что Аммиан Марцеллин, одним из первых употребивший термин «гунны», основывался на рассказах готских беженцев.

Исторической наукой XX в. Любая область представляла собой объединение пары маленьких племен, имевших свои наименования, почти все из которых утратили всякое сходство со славянорусскими наименованиями. В середине XIX в.

Классен выдвинул свою версию происхождения этих заглавий. В частности, он утверждал следующее: неурядица заглавий славянских и неславянских вызвана тем, что и греки, и римляне, а позже и византийцы называли славяноруссов то по месту их жительства загорцы, будыны , то по одежде либо обуви, которую они носили зипунники, махланники , то по их промыслам щетинники, сыромятники , то по каким-то иным признакам, а то и просто переводили эти наименования на свои языки.

Но вот в XIX в. Ибн-Хордадбега, который считал, что «русы сущность племя из славян». Это мировоззрение решительно поддержали те историки, которые были не согласны с норманнской теорией происхождения славян, утверждавшей, что российские — это варяги, норманны, обитатели Скандинавии. Но отсутствие в Скандинавии сведений о племени либо местности под заглавием «русы», «Русь» лишало их точку зрения уверительности.

Возможно, и по данной для нас причине мировоззрение иранского ученого было воспринято положительно. Коренная база слова «Русь» звучит на нашей земле с незапамятных времен. Само заглавие племен «русь» упоминается в письменных источниках задолго до IX в. 1-ое упоминание в письменных источниках, к примеру, о русах-ругах уводит нас в глубь веков — за почти все годы до нашей эпохи, а Тацит [] упоминал о их в собственном сочинении «Германия» в 98 г.

При дворе Константина Великого основоположника городка Константинополя, позже — Царьграда российский князь имел чин стольника. В «Ветхом Завете» упомянут библейский люд «Рош» Иезекииль, 38, 2. Имя вождя племени русинов Одоакра встречается в австрийских источниках в г. Мы имеем в виду надгробную плиту св. Максима, на которой по-латыни написано: «Лета Господня Одоакр, вождь русинов, свирепствуя против церкви Божией, Максима с его 50 товарищами скинули со горы, а провинцию Норик опустошили огнем и мечом».

Лесной [] привел 1-ое упоминание о вожде Руссе в книжке Прокопа Слободы Францисканский монах из Загреба, г. В Сирийской хронике г. Арабский писатель Ат-Табари писал о воинственных русах, с которыми воевать «кроме здешних людей никто не умеет». В «Житии Стефана Сурожского» упоминается о нападении российского князя Бравлина на южный берег Крыма в г. В западных хрониках летописях 1-ое и ясное указание на существование народа «рос» имеется в так именуемой Бертинской летописи под г.

В конце концов, е годы уже полны упоминаний о российской государственности, российских походах на Царьград и о российской письменности. Вообщем в землях, заселенных славянами, собственных имен от старой базы с корнем «рос», «рус» — великое множество. В особенности много таковых имен встречается посреди заглавий рек и поселений на их берегах. На одном полуострове Рюгене наиболее 30 заглавий имеют коренную базу «рус» либо «рос»: Руссевассе, Росенгард, Руссенфельд, Русе, Рускевитц, Росток, Рустов и т.

В неких источниках Рюгенская область называлась Руссия. Далее на восток в дельте Немана его правый рукав назывался Рус; морской залив, в который впадает Неман, в древности был известен под заглавием Российского моря, а морской берег, прилегающий к заливу, еще в XV в.

В районе Чудского озера есть река Росонь, ввысь по течению Наровы — селение Распадай и полуостров Русиний, селение Русяней. Турки, татары, остальные восточные народы называли российских «урус», «оррус», «арс», «арты», «орначи». Время от времени по созвучию называли Волгу Араксом, Арасом, что соответствовало наименованию и Сырдарьи в древних источниках. Российский историк XIX в. Морошкин [] говорил, что в Пермской области были земли, которые местные обитатели называли «Урос». Ученый считал, что слово «Россия» значит «древлянская», либо «лесная», земля: «Россия — Roscia — роща», и что оно звучит в разных видовых заглавиях растительного королевства.

Новгородское заглавие деревень «Ракушино» там их несколько значит «лесное селение». В это заглавие входят корешки российских слов «ракита», «рогожа», «рог» рожь , «рука», «руга», «рай», «раз» либо «рез» рост процента, согласно «Русской правде». Все эти наименования — российские и совсем понятны. Рог — нарост на лбу, но в античные времена оно означало и «лес». На Украине «рог» и сейчас значит «лес»; «Руга» — земля с лесными угодьями, «рука» — ветвь организма, особенный вид «рога».

Создатель считает, что в заглавии «Русь» заложен принцип роста. По-латыни «рус» — «деревня», а в корне этого слова — «дерево»! Скандинавская готы , Нижнерейнская и т. Почти все ученые подчеркивают, что заглавие «Русь» как термин этнографический имело очень подвижный нрав. Но в нем был корень Рода.

Это еще в прошедшем веке отметил российский историк А. Вельтман, выделив связь санскритского, зендского и российского языков. В зендском языке «рац», «радз», «расс», в санскрите — «райя», «раджья» — область Раджистан стан Раджи , «рассья». Отсюда понятно значение слова «Русь», «Руссия» и князей российских, т.

В городке Магдебурге современная Германия существовал гражданский кодекс, согласно которому князья разделялись на «простых» и «русских». В этом смысле Новгород принял заглавие «Руси», когда с наступлением Рюрика образовалось в нем правление, точно так же и Киевская область, когда в нее перебежало великокняжеское правление, стала называться «Русью», т. Рыбаков связывает с понятием «Род» всеобъятное божество Вселенной со всеми ее мирами: верхним, небесным, откуда льет дождик и летят молнии, средним миром природы и рождения и нижним миром с его пламенным родством.

На древнеславянском языке слово «родиа» означало шаровую молнию, излучающую свет. Любопытно сравнение Всеобъятного Рода и Света — божества, которому славяне ставили идолов. Свет был поистине всеобъемлющ, как и Род. В российском языке это сохранилось до сих пор в пословице «Обойти весь белоснежный свет».

Близость Рода и Света кидается в глаза, к примеру, в имени божества старых славян — Световита солнечного , который почитался у западных славян в городке Арконе [] в качестве могущественнейшего из богов. Древнейшие славянские сказания, песни, заговоры, прибаутки, поговорки близки по собственному складу к старой поэзии «Вед», «Авесты», песням старых германцев, а сравнительное исследование, к примеру, этих германских и славянских песен указывает, что славянский размер наиболее старенькый, начальный.

Где же расцвело древнее песнопение у славян? Его «прародительницей» была природа. Согласно старым поверьям, когда солнце получает новейшие силы от воды и начинает светить обновленным светом, пробужденная в весеннюю пору душа начинает творить песню. Пению учила вода. Народное выражение «как река льется» сохранило отзвук родства меж пением и течением воды.

Любопытно, что мелодия песни пережила века, хотя античные слова песенного сказа утрачены и изменены новенькими. Российская песня протяжна: в ней отразились большие просторы и расстояния, на которых жили и которые осваивали наши предки. Сила народных верований сказывалась не лишь в складе народной песни, в манере ее выполнения и в общем строе ее мелодий. Образы, связанные с мифом, часто определяли и содержание песенных строф, и сам напев.

В сохранившихся колядках прославлялось молодое солнце, в подблюдных песнях огонь и вода предвещали судьбу, веснянки закликали огонь на землю. Поэтичны славянские сказания о почитании солнца. Долго сохранялись ритуалы поклонения ему, в начале весны и в начале осени выходили «караулить» солнце, глядеть, как оно «играет». Ночкой, где-нибудь на высочайшем месте, раскладывали хворост, зажигали огни и, встретив солнце, приветствовали его песнями.

В Польше девушки пекли к этому дню пирожки «слочента» , выходили на заре в поле и, разложив их на чистом белоснежном платке, водили вокруг хороводы. Встретив солнце и поклонившись ему, делились своими пирожками, при этом обязательно одаривали всех близких. Обширно были всераспространены и сказки о солнце.

Южнославянские и российские сказки воспевали солнце как доброе начало, которое указывало путь, убивало чародеев, леших, всех нечистых. Сначала нужно разглядеть все МП, обозначенные одним и тем же именованием термином , к примеру, все варианты образов, называемых русалкой. Потом должны быть установлены и систематизированы все признаки обозначенных сиим именованием персонажей, в итоге что будет выделен некоторый "ядерный" инвентарь главных признаков с возможными вариантами. Этот набор признаков идентифицирующий минимум и может служить условным образцом для идентификации образов, соотносимых с понятием "русалка".

Схожая процедура, раскрывающая механизм идентификации МП в теоретическом нюансе, оказывается очень сложной и тяжело реализуемой на практике. Невзирая на огромную литературу, посвященную восточнославянской русалке, до сих пор не выявлен до конца тот неотклонимый набор воспримет, с помощью которых можно было бы однозначно идентифицировать какой-нибудь дамский персонаж конкретно как "русалку": в одних местах обычной чертой этого МП является связь с водой, в остальных — с житным полем либо лесом; кое-где она описывается как юная прекрасная женщина, а кое-где — как древняя уродливая баба; часто определяющим для этого вида оказывается мотив возникновения на земле на Русальной либо Троицкой недельке, в то же время он совсем отсутствует в ряде регионов; обычное для почти всех локальных верований вредное "щекотание" не фиксируется в севернорусских, карпатских и болгарских материалах; никак не повсеместными являются и почти все остальные свойства мотив расчесывания длинноватых волос, связь с цветением растений, происхождение от душ погибших незамужних женщин, любовь к музыке и танцам и т.

Зеленин в собственной обстоятельной монографии о русалке приводит варианты ее "народных названий", в том числе ряд сев. Слово русалка, как отмечает исследователь, на Российском Севере "народному языку не свойственно" Зеленин , с.

В таковой ситуации возникает вопросец, на каком основании выше поименованные персонажи причисляются к уровню "русалок"? Похоже, что ведущими "русалочьими" признаками Д. Зеленин признает: 1 женскую ипостась, 2 связь с водой, 3 мотив расчесывания волос.

Описывая дамский аналог водяного духа имеющего вид мифической бабы, сидящей у воды и расчесывающей золотым гребнем свои волосы , он заключает: "Трудно не выяснить в этом виде русалку" или: "Сходство хитки с русалкой полное" там же, с. За местное заглавие "русалки" воспринимает он и термин лобаста, что вызывает активное и полностью обоснованное возражение создателя комментариев к крайнему изданию трудов Д.

Зеленина, так как сев. В самом деле, в ситуации, когда таковой значимый показатель, как имя беса русалка отсутствует, для идентификации вида остается единственная возможность на уровне мыслей сравнить все его персонажные свойства с тем значением, которое мы вкладываем в термин русалка.

Приметы, по которым Д. Зеленин вызнал "русалку" в видах чертовки, водянихи, шутовки, хитки и т. Совместно с тем, и наличие узнаваемого имени совпадающего с обозначением определенного класса бесов далековато не постоянно является надежным основанием для идентификации определенного вида.

Казалось бы, восточнославянский термин домовик дозволяет со всей определенностью классифицировать мифический образ, наделенный таковым именованием, как тип "домового", т. Но в западном Полесье и восточной Польше под таковым заглавием нередко выступает персонаж, характеризующийся признаками приходящего в дом извне вредного духа, покойника, погибшего колдуна; или зооморфного МП ужа, ласки ; или духа-обогатителя нередко имеющего вид летающего змея либо птицы , которого содержат у себя "знающие" люди, чтоб он им служил.

Таковым образом, имя может быть признано очень значимым, но не абсолютным и, естественно, не единственным признаком в процедуре идентификации демонологического вида. Собиратель фольклора равно, как и составитель сборников рассказов о нечистой силе, и исследователь "низшей" мифологии , которому приходится иметь дело с в первый раз услышанным наименованием МП, обязан сделать попытку соотнести новейший термин с кругом узнаваемых в данной местности либо в этнической традиции демонологических поверий и сопоставить их со сходными видами общей мифологической системы.

Показательны в этом отношении свидетельства собирателей, которые добросовестно фиксируют все случаи нестандартных сочетаний имени беса и его черт. Такую полезную информацию содержит, к примеру, книжка Л. Пелки "Польская народная демонология" Варшава, Создатель поочередно отмечает местные варианты заглавий нечистой силы и даже их количественные пропорции по степени популярности.

Так, в вост. Объединенные по основному признаку возникновение в поле , эти духи, судя по различию имен и по набору иных черт, не входят в общий класс единообразных бесов. Так же обстоит дело с группой, условно названной Л. Это свидетельствует о том, что в народном сознании "упырь" и ряд МП, носящих перечисленные наименования, сближаются по признаку их общего происхождения из душ погибших людей, но не образуют одного персонажного типа.

Осознавая такую непрочную и зыбкую связь меж именованием МП и набором его персонажеобразующих черт, некие собиратели фольклора переориентировали свои вопросники таковым образом, что при работе с информантами избегали прямого упоминания имени персонажа, а формулировали вопросец, включая в него какой-либо из более обычных демонологических признаков, например: "как именуется человек, который прогуливается опосля собственной смерти?

Таковой подход был отмечен в практике полевой работы в х гг. Числилось, что с помощью схожих способов можно будет получить более адекватную информацию о персонажном составе народной демонологии, но ответом на такие вопросцы были списки имен самых различных МП, объединенных в группу на базе 1-го из признаков, тогда как по составу иных черт они могли относиться к различным классам бесов оказалось, что "ходить" опосля погибели могли: opyr, mora, strzyga, strzygoс, czarownik, ciota, rusawka, owczar, wieszcz, pokutnik и др.

Таковым образом, понятию "демонологический персонаж" в научных описаниях соответствует определенный набор более показательных признаков функций, мотивов , закрепленных за определенным именованием. Каждый из признаков в отдельности фактически никогда не является свойством 1-го единственного МП, а заходит в комбинацию черт то 1-го, то другого вида. По меткому выражению польского этнографа К. Мошиньского, демонологические мотивы "свободно блуждают" мигрируют , существуя как бы независимо от заглавий определенных персонажей.

Это ставит перед исследователями ряд вопросцев о нраве соотношения слова и понятия в демонологической системе. Этот круг заморочек рассматривается в трудах языковедов, обративших внимание на характеристики мифологической лексики, специфичность которой обоснована ее особенным семантическим статусом.

Имеется в виду необыкновенный нрав взаимодействия имени и обозначаемой им "реальности". Ежели признать, что в реальности нет реалий, наименованием которых служат определения демонологической сферы, и что они принадлежат только сфере мыслительной деятельности человека, то появляются трудности при установлении точной системы понятий, относящихся к сиим словам.

В таковой ситуации, как отмечают лингвисты, приходится идти не от понятия к слову, а от слова к понятию. Чтоб найти смысл таковых слов, как бука, бомка, вова и под. Схожий тип словесных символов спецы именуют "именами с нулевым денотатом"; так как предметного значения слова в настоящей реальности нет, а ментальную суть, стоящую за демонологическим термином, еще нужно установить, — необыкновенную роль в соотношении "означаемое — знак" приобретает конкретно символ Черепанова , с.

И все же, с учетом всего изложенного выше, нельзя не признать, что бульшая часть демонологический верований представлена в настоящей фольклорной культуре в виде наиболее либо наименее устойчивых, известных, общеизвестных образов нечистой силы, наделенных персональными именами и набором обычных черт.

Персонажный состав народной демонологии. Ежели попробовать систематизировать либо в некий степени упорядочить персонажную сферу восточнославянской демонологической системы, то она может быть представлена в виде некой последовательности МП, расположенных на условной шкале меж последними точками оппозиции "человек" — "нечеловек" бес.

Поближе всего к полюсу "человек" на данной для нас шкале располагаются: 1 мифологические образы людей, имеющих временно либо повсевременно некоторые сверхъестественные возможности к примеру, люди, владеющие "урочливым" взглядом; умеющие гадать, ворожить, вылечивать, обезвреживать порчу; люди, владеющие секретами мастерства; то есть это так именуемые понимающие — пастухи, плотники, гончары, кузнецы, мельники, коновалы, музыканты и т.

Дальше на шкале от полюса "человек" к полюсу "нечеловек" располагаются: 3 люди, на время похищенные нечистой силой, подчиненные ею, либо превращенные в животных подменыши, пруклятые детки, невидимые, оборотни, вовкулаки и т. Поближе всего к полюсу "демоническое существо" находятся: 4 образы людей-"двоедушников", владеющих, по народным представлениям, 2-ой, "демонической" душой к примеру, персонажи карпатской мифологии: змора, босорканя, планетник, колдун , а также те, кто 5 сознательно вступил в связь с нечистой силой и, благодаря этому заполучил явные демонические характеристики колдуньи, колдуны, знахари, волшебники, чародеи и т.

До сих пор шла речь о живых людях. Последующий пункт на обозначенной шкале занимает класс погибших людей. Из числа этих образов поближе всего к полюсу "человек" находятся: 6 души погибших родственников вспоминаемых еще по их определенным именам либо праведных родителей-предков, которые посещают свои земные дома в особенные поминальные дни.

Напротив, поближе к демонологическому полюсу стоят: 7 вредные "заложные" покойники самоубийцы, умершие колдуны и колдуньи, "ходячие" покойники, различного рода призраки и приведения. В конце концов, к полюсу "демон" приходится отнести все обилие мифических образов нечистой силы, структуру которых удобнее всего представить, исходя из основных профилирующих для каждого МП многофункциональных признаков.

Так, для восточнославянской традиции более актуальными и основными представляются последующие группы персонажей:. Духи-"хозяева" дома и дворовых строений домовая змея, дворовой, банник, овинник, гуменник, рижник и т. Духи-"хозяева" природных локусов леший, водяной, полевик, болотник, омутник, межевик, горная хозяйка и т. Духи заболеваний, эпидемий, погибели лихорадка, оспа, чума, икота, ворогуша, трясовица, крикса, весенница, горячка, испуг, холера, пострел, коровья погибель, белоснежная баба, погибель и много др.

Духи, олицетворяющие беду, несчастье недоля, злыдни, памжа, притка, лихо одноглазое и др. Дух-обогатитель МП, который служит "знающему" человеку, обогащая его либо помогая в хозяйстве на критериях особенного контракта ;. МП- "пугала", которыми люди запугивают малышей бабай, бадай, бомка, бука, кока, рохля и др. МП-пресонификация времени полудница, ночница, полуночник, Пятница Среда, святочные духи и т. МП, вредящие роженицам и новорожденным ночница, крикса, бессонница, сорока-вештица, удельница и т.

Домом в данной нам системе стоит образ черта беса , который свободно может замещать практически хоть какой демонологический образ, выступая в роли обобщенной родовой фигуры для обозначения всех персонажей нечистой силы. Слабо разработаны в восточнославянской мифологии образы, связанные с функцией наделять новорожденного судьбой или предсказывать ему будущее.

В данной для нас роли в украинских поверьях выступает дамский МП — "Доля". Что же касается возможности угадывать судьбу новорожденного, то она приписывается в восточнославянской демонологии бабам-повитухам либо случайным "дорожным" людям, прохожим, странникам, нищим. В энциклопедическом словаре М. Власовой "Русские суеверия" М. Принципиально при этом учесть, что в персонажную систему входят как главные, более популярные, верно оформленные, тщательно разработанные образы, так и ряд невнятных, размытых, слабо индивидуализированных, с неясным либо малочисленным набором признаков МП, находящихся на периферии круга демонологических поверий.

Лобкова , с. Нередко не имеют определенного персонажного статуса, но входят в состав демонологической системы такие образы, как ветер, вихрь, градовая облако, падающая звезда и др. Приходится также учесть образы мифических созданий, характеризующихся всего одной-двумя функциями дух, пугающий по ночам; МП, преследующий человека в виде животного-оборотня; дух, сидячий в колодце; духи, пребывающие в солнечном луче; духи, появлявшиеся в виде блуждающих огоньков; стерегущие клад и т.

В конце концов, к сфере "низшей" мифологии обычно причисляются отдельные повествовательные элементы, не соотносимые впрямую с определенными МП, но осмысляемые как устойчивые мотивы, принадлежащие к области народной демонологии т. Демонологическая система как круг мотивов. Так как мифологические персонажи определяются нами до этого всего как пучки "сгустки" либо композиции признаков, функций и мотивов, конкретно эти свойства беса можно признать основными единицами для описания демонологической системы.

Посреди этих единиц существенными являются и признаки наружного вида либо локативно-темпоральные индивидуальности к примеру, "обитать в воде", "появляться на святки", "выглядеть как длинноволосая женщина" , и вредные функции беса "преследовать человека", "заводить на бездорожье", "пугать", "насылать порчу" , и некие мотивы, то есть наиболее либо наименее устойчивые единицы повествования водяной загоняет рыбу в сети человека, оказавшего ему услугу; человек подсматривает за колдуньей, отправившейся на шабаш; леший конфискует для себя одну корову из стада за помощь пастуху на выпасе.

Потребность такового двустороннего описания демонологических верований через систему персонажей и через указатель функций и мотивов ощущалась в научных исследованиях, начиная с х гг. Померанцевой и в сборнике быличек В. В настоящее время пробы исследования "низшей" мифологии как комплекса демонологических функций удачно предпринимаются в работах Е.

Установление инструментария функций и мотивов, характеризующих демонологическую систему в целом, признается на данный момент одной из главных задач. Такие указатели, составленные для отдельных локальных либо этнических традиций, с одной стороны, могли бы отдать представление о нраве стойкости связей демонологических черт с различными типами МП и выявить географию распространения самих мотивов, а с иной — они дозволили бы сделать надежную базу для построения наиболее четкой типологии демонологических персонажей в общеславянском масштабе.

В качестве приятного примера того, как по-разному может оцениваться народная демонология 1-го региона при исследовании персонажного состава и при учете самого широкого круга мотивов и функций , может служить ситуация, сложившаяся в полесской традиции. Беря во внимание индивидуальности Полесья как региона, сохраняющего чрезвычайную архаику в языковом и этнокультурном отношении, можно было бы ждать неплохой сохранности такового важного фрагмента традиционной "картины мира", каким является комплекс представлений о нечистой силе.

Меж тем, в свое время было высказано мировоззрение такового опытнейшего этнографа, как К. Мошиньский, работавшего в е годы в районах центрального и восточного Полесья: "В отношении полесской демонологии можно отметить поразительную вещь: необыкновенную и просто вызывающую изумление неразработанность демонологических поверий и ничтожное количество мифологических персонажей" Moszyсski , s. По его наблюдениям, совсем размыты, неясно выражены, противоречивы свидетельства о домовых, леших, водяных, полевиках; совершенно нет данных о планетниках, зморах, вампирах, краснолюдках, полуднице, змее-обогатительнице.

Фактически вся полесская демонология сводится к поверьям о ходячих покойниках и различного рода чертях, а женская персонажная система в основном представлена видами колдуньи и русалки. В ходе предстоящего сбора материала в гг. Вправду, на вопросцы анкеты о том, какие МП обитают в лесу, воде, болоте, поле, собиратели получали однотипные ответы: "в лесу, воде, поле — везде есть черти".

Показательны также зафиксированные в полевых материалах личные комменты собирателей, работавших в самых различных полесских селах: "О лешем и водяном ничего не известно"; "Особых заглавий для нечистой силы, живущей в лесу, воде, поле, появляющейся в полдень, полночь, — нет"; "Спецификации нечистой силы по локусам нет"; "Ничего не понятно о лесных, водяных, полевых духах; о появляющихся в полдень — тоже массовые отрицательные ответы ". Продолжая свои заметки о полесской демонологии, К.

Мошиньский дальше пишет: "Есть, но, в поверьях Полесья только популярные образы, представляющие собой в зависимости от места обитания класс всесущих духов, о которых нескончаемое число раз упоминают полешуки в собственных ежедневных дискуссиях, рассказах, проклятьях. Эти существа — черти: болотные, водяные, лозовые и т. Вправду, согласно полесским верованиям, всесущие черти населяют все природное место вокруг человека водоемы, пастбища, луга, лес , обитают в растениях прибрежной лозе, вербе , пребывают в вихре, попадают в дома и строения и т.

Слово черт в данной нам демонологической системе может обозначать и наиболее либо наименее определенный мужской персонаж, и в то же время относиться к хоть какому узкоспециализированному МП. Соответственно, для почти всех локальных и темпоральных духов характерны наименования со словами "черт", "бес" чорт водяный, чорт-домовик, вихравый чорт, лозовый чорт, болотный чэртяка, пивдэнный чорт, полуденный бес и т. В данной ситуации достаточно тяжело получать при полевой работе подходящую информацию, ежели задавать вопросцы о определенных персонажных типах, но ежели расспрашивать все, что понятно о различного рода чертях, покойниках и "знающих" людях, то окажется, что в Полесье фиксируются фактически все более популярные демонологические мотивы, известные в восточнославянской традиции.

Конкретно так обстоит дело, к примеру, с образом водяного. Спецы отмечают, что сведения о этом МП в Полесье очень скупы и невыразительны, а общей доминантой всех поверий о нем является определение водяного как нечистой силы, которая посиживает в воде; совместно с тем, удается выявить "весь комплекс главных признаков, составляющих общеславянский инвариант этого мифологического персонажа" Левкиевская, Усачева , с. Схожая ситуация наблюдается и в поверьях о лесном МП: основными признаками для данной для нас группы образов является их принадлежность к нечистой силе, обитающей в лесу и смешение с образом черта, но довольно обширно известны мотивы, обычно приписываемые у восточных славян лешему, а в Полесье закрепленные за чертом либо за персонажами неиндивидуализированной безымянной нечистой силы: лесной черт водит в лесу, заводит на бездорожье, стращает, в один момент возникает и исчезает, хохочет, преследует, наказывает человека за неверное поведение в лесу, откликается эхом, подшучивает над человеком и ряд др.

При всем том, что фактически не известны в Полесье поверья о "полуднице", главные мотивы, свойственные этому МП, довольно отлично представлены в анализируемой демонологической системе: персонажи, называемые полевая хозяйка, полудённик, полуденный бес, межник, житная баба, полевик и некие др. Очень тщательно разработана в полесских верованиях демонология, сплетенная со сферой ткачества.

Посреди МП, контролирующих соблюдение запретов на внеурочное прядение, снование, тканье, почаще всего упоминаются образы народного культа святых олицетворения календарных праздничков : Параскева Пятница, Евдокия, Варвара, святая Пречистая, святой Алексей, а также души погибших "деды", предки, домовик и некие образы неявного персонажного статуса полночь, ночница, толика, верыцённица, лякачка и др.

Этими видами не исчерпываются представления о женской демонологии Полесья: функции пугания, преследования, возникновения в полночь, похищения деток, вредного действия на рожениц и грудных малышей, предопределения судьбы для новорожденного и т. Обширно всераспространены в Полесье поверья о духах, происхождение которых соединено с погибшими некрещеными детками, хотя они не получили в данной демонологической системе ни довольно оформленного персонажного статуса, ни специфичной терминологии, и продолжали осмысляться конкретно как категория погибших людей.

Таковым образом, для исследователей славянской "низшей" мифологии ситуация с демонологическими верованиями в Полесье представляет особенный энтузиазм. Она показывает слабенькую степень разработанности персонажной системы, которая включает всего несколько по-настоящему тщательно и верно оформленных, довольно определенных, устойчивых образов черт, "ходячий" покойник, чернокнижник, волкулак, колдунья, русалка и еще несколько наименее важных персонажей.

Индивидуальностью данной для нас системы является то, что на периферии остается множество неясно очерченных, слабо индивидуализированных, нередко и не обозначенных своим неизменным именованием МП, а границы меж персонажными типами смотрятся во почти всех вариантах стертыми, размытыми, подвижными и неопределенными. Значительно также то, что принадлежащие демонологической сфере мотивы могут относиться не лишь к явным персонажам нечистой силы, но и к образам животных уж, ласка, жаба, волк , к атмосферным явлениям ветер, вихрь, гром, облако, комета , к христианским святым, к образам персонифицированных праздничков либо периодов календаря, к условным МП, олицетворяющим бессонницу, детский плач, заболевание, погибель, долю, беду, фортуну.

При отсутствии верно закрепленной терминологии активно проявляют себя в полесских поверьях духи, вредящие новорожденным и роженицам, духи погибших некрещеных малышей, духи-обитатели хозяйственных строений и заброшенных домов, покойники, мифические охранители кладов и цветов папоротника, духи-прорицатели, которые вступают в контакт с гадающими людьми, "знающие" люди-специалисты, бесноватые, колдуны и колдуньи и т. Соответственно весь богато представленный в полесской традиции комплекс демонологических мотивов распределяется в "персонажном пространстве" таковым образом, что они мотивы и функции свободно передвигаются, закрепляясь то за одним, то за иным образом.

Как уже отмечалось, значимая часть всех мотивов концентрируется вокруг основных образов — черта и "ходячего" покойника. Показательно, что в полесских верованиях не разработана группа так именуемых "природных" духов. Естественные условия природного ландшафта богатство лесов и болот , как оказалось, не содействовали формированию комплекса поверий о лесных и болотных МП, так как, по представлениям полешуков, все окружающее место населяли схожие по собственной природе духи — "нечистые" покойники и черти.

И такую ситуацию мы склонны расматривать как наиболее архаическую по сопоставлению с демонологическими системами, для которых характерна тщательно разработанная система устойчивых образов. Конкретно нерасчленимое множество духов — безличных, безымянных и всесущих, сразу и вредных, и благодетельных по отношению к человеку, на генном уровне связанных с душами погибших людей — и составляло, по-видимому, древную базу для формирования народной демонологии.

Ежели учитывать весь корпус мотивов, характеризующих полесскую демонологическую систему, то становится естественным, что мы имеем дело с богатой по составу традицией, содержащей множество архаических общеславянских черт, которая обнаруживает, с одной стороны, явные признаки принадлежности к восточнославянской "низшей" мифологии, а с иной — включает ряд переходных форм, соответствующих для карпатской и западнославянской демонологии.

Таковым образом, можно заключить, что функции и мотивы являются минимальными единицами мифологической системы; что они свободно мигрируют в "персонажном пространстве"; что общий их состав образует некоторый полностью устойчивый для самых различных этнических традиции фонд содержательных частей славянской демонологии.

Вкупе с тем, специальные индивидуальности региональных демонологических подсистем в значимой степени зависят от местных форм, демонстрирующих неподражаемые композиции этих малых единиц признаков, функций и мотивов , которые соотносятся с особенной локальной демонологической лексикой с именами МП. Конкретно потому принцип двустороннего описания демонологической системы через перечень мотивов и через персонажный ряд приходится признать в настоящее время более продуктивным.

Выше уже приходилось говорить, что без частей сравнительного анализа нереально исследование персонажной системы "низшей" мифологии, так как процедура идентификации каждого локального МП подразумевает необходимость соотнести данные о нем, приобретенные в определенной местной традиции, с общеэтнической персонажной типологией. С методикой сравнительных исследований безизбежно сталкиваются спецы при анализе идиентично называемых, но различных по составу признаков МП одно имя — различные персонажи ; при исследовании 1-го персонажного типа, по-разному называемого в различных славянских зонах один персонаж — различные имена.

Результативным также может оказаться сопоставление сравнимых персонажей этнически различных демонологических систем к примеру, сравнительный анализ дамских МП восточно-, западно- и южнославянских верований: русалка — богинка — самодива — вила. В конце концов, очень важны но в настоящее время тяжело осуществимы и, по-видимому, преждевременны сопоставления целых демонологических систем различных региональных традиций.

Схема описания мифологических персонажей. Успешное решение задачи сравнительного исследования демонологии обязано быть обеспечено, с одной стороны, достаточным в количественном отношении материалом, и с иной стороны, новеньким уровнем методики такового сопоставления. До этого всего, чтоб получить сопоставимые данные, пришлось создать специальную анкету для может быть наиболее подробного и адекватного описания фактически хоть какого персонажа славянской демонологии.

Таковая схема была составлена и в первый раз размещена в г. Ее назначением было выявление полного состава соответствующих признаков МП на различных уровнях: лингвистическом, морфологическом и многофункциональном. Все учтенные в схеме признаки можно сгруппировать в три раздела.

Субъект в его "статике" наименования персонажа, его табуистические наименования, эпитеты, этикетные обращения к нему; данные о наружном виде, ипостась, атрибуты, генезис, "социальные" связи ; 2. Группа предикативных признаков, соотносимых с деятельностью МП; тут учитывались, с одной стороны, деяния, направленные на объект пугать, преследовать, сбивать с пути, похищать, насылать порчу и т.

К данной же "предикативной группе" примыкают локативные и темпоральные свойства время и место возникновения, места обитания. 3-я группа признаков относится к объекту, на который ориентировано действие МП; адресатами действия со стороны нечистой силы могут быть различные категории людей роженицы, новорожденные, новобрачные, скучающие вдовы, спящие люди, нарушители запретов, ночные путешественники и т.

Схема включает 16 разделов и около 100 пт вопросника; из их три крайних раздела имеют вспомогательный характер: в их оговаривается необходимость отмечать методы коммуникации человека с МП; фиксировать более устойчивые сюжеты либо группы мотивов, связанных с определенным персонажем; указывать источники, из которых получены сведения о МП анкета дается в приложении к докладу. Таковая анкета не лишь задает общие характеристики для описания каждого из персонажей, но и дозволяет при необходимости оценить данные сквозного среза демонологической системы по одному из обозначенных пт к примеру, можно учить в сравнительном плане принципы номинации именования разноэтнических образов либо проанализировать все обилие форм оборотничества МП, либо попробовать представить все имеющиеся данные о генезисе самых различных МП и т.

Ареальный нюанс исследования демонологических верований. Для всех типов сравнительного исследования данных о "низшей" мифологии принципиально принципиальным является понимание того факта, что исследователь имеет дело с нескончаемым обилием диалектных форм. Он не просто фиксирует либо учитывает место записи поверий о МП о отдельном мотиве, о функции и т.

Ареальный нюанс в исследовании народной демонологии и способ картографирования отдельных фактов открывает перспективу для сотворения диалектологии славянской мифологии. 1-ые по-настоящему удачные опыты ареального исследования таковых сложных явлений духовной культуры, как фольклорный мотив, обряд, поверье, были предприняты и на теоретическом уровне осмыслены в трудах Н.

Толстого и его последователей. Диалектные факты, как писал Н. Толстой, кроме чрезвычайно ценных свидетельств синхронного порядка, дают обеспеченный материал для наблюдений и выводов исторического плана; будучи картографированными, они стают как некоторая "развернутая в пространстве диахрония", что разъясняется неравномерным развитием различных диалектов одной и той же народной культуры либо разной степенью сохранности ее частей в различных традициях, а это в свою очередь дозволяет найти определенные этногенетические связи Толстой , с.

Применение схожей методики с элементами картографирования при исследовании демонологических поверий о МП, называемом в зоне Полесья как домовик, позволило создателю доклада сделать ряд наблюдений, содействующих выявлению сложной типологии полесских "домовиков" как различных переходных форм меж персонажными системами восточнославянской и западнославянской демонологий.

Персонаж, называемый в восточнославянской мифологии как домовой, домовик, обычно причисляется к уровню домашних духов-опекунов. Но, как указывает локальная полесская ситуация, наличие просто узнаваемого имени МП не постоянно служит основанием для надежной идентификации демонологического вида даже в рамках одной местной традиции.

В научной литературе не раз отмечалась повсеместная однотипность и неизменность в рамках восточнославянской системы народных представлений о домовом. Основной стержень этого вида, по заключению профессионалов, составляют последующие признаки: антропоморфный облик; обязательное — и положительно оцениваемое носителями традиции — пребывание в каждом доме; генетическая связь с душой погибшего предка, старшего из членов семьи; роль высшего авторитета, опекуна дома, помогающего ведению хозяйства либо наказывающего за непочтительное с ним обхождение.

Новейшие данные, приобретенные в Полесье, вынуждают нас говорить о наиболее сложной картине сосуществования различных демонологических комплексов, соотносимых с именованием домовик, которые фиксируются на местности этнических контактов 3-х восточнославянских народов. Признаков единообразия и стабильности в системе полесских представлений о домовом найти не удается. Более устойчивой чертой этого вида в Полесье остается его имя: на всей обследованной местности а это наиболее 100 пт, расположенных от Брестской до Брянской обл.

Одной из основных особенностей полесской традиции следует признать сосуществование поверий о антропоморфной и зооморфной ипостаси домового, при этом речь не идет о оборотнических свойствах персонажа, — неизменной либо преимущественной его ипостасью признается вид зверя либо змеи.

Для западного Полесья наиболее характерна тенденция к описанию домового в виде ужа; по данным из Черниговской и Житомирской обл. Наряду с сиим, 2-ая половина ответов свидетельствует о антропоморфном виде домовика, при этом образ старика, схожего на владельца дома, в большей степени всераспространен на самой восточной границе Полесья.

При продвижении на запад все почаще возникают данные, характеризующие домовика как малеханького человечка в красноватой одежде или как "ходячего" покойника. Представления о том, что присутствие домовика в жилом доме либо в надворных постройках оценивается положительно и обеспечивает семье благополучие, известны в восточном и центральном Полесье достаточно обширно, но нередко они соединены не столько с антропоморфным МП, сколько с видами ужа либо ласки, тогда как антропоморфный домовик осмыслялся как вредный дух, черт, "ходячий" покойник.

Отличительной чертой поверий, соответствующих для западных отчасти — центральных районов Полесья, можно считать сближение домового с приходящим извне вредным духом. При сохранении термина домовой, домовик, этот персонаж получает в местной демонологической системе резко нехорошую оценку и причисляется к категории небезопасной нечистой силы, от которой люди старались избавиться.

Голубица Гомельской обл. Еще наиболее видна связь этого персонажа с "заложными покойниками" в поверьях Брестской обл. Персонажам этого типа носящим имя домовик приписывались в большей степени вредные действия: они стращали по ночам прохожих; проникая в дома, душили спящих; приставали с любовными притязаниями к женщинам; окликали владельцев по имени под окнами дома; вызывали ссоры в семье; портили пряжу и основу; сами принимались ткать по ночам в доме ежели люди не успевали убрать из дома в праздничек ткацкий стан ; мстили за непочтительное к ним отношение; загоняли корову до пены, мучили скот; плели гриву жеребцам, выживали людей из дома и т.

При очень значимых различиях меж различными типами полесских домовиков, всех их объединяет функция повлиять на скот. Числилось, что домовик хлопочет о скоте, кормит, поит, чистит, гладит, лижет, расчесывает и заплетает гриву или — напротив — истязает, стращает, гоняет до пены, щекочет, отбирает корм, путает гриву.

Совместно с тем, степень интенсивности и выделенности данной для нас функции в общем наборе признаков оказывается не схожей, и в различных зонах она проявляется по-разному. Так, в восточном Полесье первейшим идентифицирующим свойством домовика признается конкретно его связь со скотом положительная либо негативная , а в западных областях региона в свойствах одноименного персонажа на 1-ое место выступают признаки "черта" либо "ходячего покойника", тогда как мотив действия на скот связан в данной традиции с образом домашнего ужа.

Территориальные различия в поверьях о домовом духе появляются и в правилах поведения людей в ситуации, ежели домовик преследует и истязает корову. В восточном Полесье, где к домовому относились как к антропоморфному МП, как к высокому авторитету, "хозяину" и всячески старались достигнуть его расположения, традиционно говорили, что нужно держать такую скотину, которую полюбит домовик, то есть продавали корову одной масти и брали другую.

А обитатели западных областей считали, что в данной для нас ситуации "не ко двору" приходится сам домовик, и от него нужно избавиться с помощью особых ритуалов. В согласовании с таковыми представлениями по-разному складывались и остальные ритуальные формы контактов человека с домовым. В селах Брянской обл.

Различное истолкование получал и обширно всераспространенный обычай "кормления домового". Население восточного Полесья считало неотклонимым угощать собственного "хозяина" ритуальной едой в определенные календарные празднички, приглашать к совместной трапезе, оставлять ему за печью либо в углах дома пищу, чтоб обеспечить благополучие в хозяйстве. В последних западных р-нах Брестской обл.

О таком духе-обогатителе домовик-приносчик там ведали, что его заводят у себя в доме с целью неправедного обогащения люди, занимавшиеся колдовством и знавшиеся с нечистой силой. Таковым образом, под одним и тем же заглавием в Полесье известны различные по составу черт типы персонажей: 1 антропоморфный домашний дух, опекающий семью и хозяйство; 2 зооморфный МП уж, ласка , обеспечивающий благополучие скота и всего хозяйства; 3 приходящий по ночам в дом покойник, дух погибшего родственника; 4 вредный дух, погибший чернокнижник, черт, поселившийся в доме, от которого старались избавиться; 5 дух-обогатитель, приносящий в дом изобилие добра, которого содержат у себя "знающие" люди, чтоб он им служил.

За каждым из этих МП закреплен собственный круг признаков и мотивов. Общим, стержневым набором параметров, объединяющих 1-ые четыре группы образов, оказывается не считая имени домовик и преимущественной локализации в пространстве дома и двора связь с душами погибших, действие на скот, способность помогать либо вредить, в зависимости от поведения людей. Домом стоит крайняя группа МП — дух-обогатитель. Зафиксированные в западных р-нах Полесья поверья о нем примыкают к карпатской и западнославянской демонологии, где чрезвычайно обширно представлен комплекс поверий о так именуемом хованце, — змее либо птице, которых люди специально выводят из особенного яичка и заставляют духа носить в дом золото, зерно и остальные блага.

По-видимому, западное Полесье следует считать последней восточной границей бытования славянских поверий о этом персонаже, не много напоминающем тип российского домового. Весь остальной полесский материал показывает обилие переходных форм меж этими последними точками в комплексе восточнославянских верований о домовых духах. Сравнительное исследование МП в масштабе восточнославянской демонологии. Еще сложнее выполнить такое же подробное ареалогическое исследование отдельных образов нечистой силы в масштабе восточнославянской традиции в целом, так как степень изученности соответственных фактов и размер собранного и размещенного материала существенно различается в различных регионах.

Тем не наименее, делая упор на огромную базу данных Полесского архива, используя свидетельства фольклорно-этнографической периодики и научной литературы, мы попытаемся показать, каким многовариантным и разноплановым стает образ русалки в различных локальных верованиях восточнославянской зоны. По заключению профессионалов Д. Зеленина, Э. Померанцевой, Н. Толстого, О. Черепановой, М.

Власовой , русалка — один из более вариативных и противоречивых образов. Сведения о нем значительно различаются в комплексе поверий Российского Севера а также Урала и Сибири по сопоставлению с данными украинско-белорусской и южнорусской демонологических систем.

Для первого из этих комплексов характерны последующие особенности: во-1-х, немногочисленность рассказов о женском МП, называемом русалка; во-2-х, сближение этого вида с наиболее популярными для севернорусской традиции женскими персонажами, определяемыми определениями водяниха, шутовка, лешачиха, чертовка и т.

По свидетельству О. Черепановой, дамский МП, напоминающий русалку, почаще всего именуется на Российском Севере водянихой, водяницей и только время от времени — русалкой. Этот персонаж, как правило, имеет чисто антропоморфный вид, а упоминания о рыбьем хвосте чрезвычайно редки и, по-видимому, являются следствием книжного влияния Черепанова , с. Более обычными качествами, признаками и функциями этого МП считаются: возникновение у воды, привычка расчесывать волосы, сидя на камне около источника; русалка умывается в воде, стирает белье; преследует человека, похитившего ее гребень; предвещает беду, произнося пророческие слова: "Год от года ужаснее будет".

В сев. Мотив, связанный с ограниченной сезонностью пребывания на земле русалок возникновение их в весенне-летний период фактически отсутствует в поверьях обозначенного региона. Тут встречаются рассказы о их зимнем возникновении в проруби либо о том, что русалка в виде голой дамы гонится за санями мужчины, ехавшего в зимнюю пору через лес вятск.

В данной нам традиции былички о сожительстве русалки с человеком представляют собой разработку сюжета очень популярного для севернорусской и в особенности для финно-угорской демонологии о "мнимой жене": женщина-оборотень навещает охотника в лесной избушке под видом его супруги, рождает от него малыша, а когда охотник распознает в оборотне нечистую силу, мифическая "жена" разрывает свое дитя надвое и кидает его в воду этот же сюжет характерен для образов лешачихи, чертовки, лесной девки.

Сведения о генезисе русалок севернорусского типа или отсутствуют, или содержат указание, что русалками стают души утопленниц; пруклятые и пропавшие без вести малыши и девушки; люди, похищенные нечистой силой. В данной для нас связи остается неясным, мифическое ли это существо либо настоящий человек, попавший во власть бесов ср.

Итак, индивидуальностью вида "русалки" в севернорусской мифологии является отсутствие специфичного соответствующего лишь для русалки , устойчивого набора признаков, отличающих этот образ от множества остальных дамских МП данной традиции. Не случаем к уровню "русалок" спецы, анализирующие демонологию этого региона, относят большой круг самых различных дамских МП. Сходным образом описывается множество остальных МП белоснежная баба, омутница, росомаха, удельница, фараонка, хитка, шестиха, шутиха, полудница.

Не полностью ясной и конкретной представляется и ситуация с поверьями о русалках в центральных российских областях. Так, остается загадкой, на базе каких данных собиратели фольклора и исследователи демонологических поверий классифицировали образ святочницы как разновидность "русалок": в поверьях Калужской обл. Принципиально по другому обстоит дело с "русалочьим" комплексом поверий, соответствующих для украинско-белорусской и южнорусской демонологии.

В данной традиции русалка — один из более фаворитных, просто известных, наделенных своими персональными признаками дамских персонажей, обычно называемых конкретно как — русалка понятно только маленькое число местных заглавий для этого вида. Он, непременно, не является на сто процентов однотипным в различных локальных культурах: во почти всех местах противоречиво описывается наружный вид русалок то как молодых красавиц, то как нейтральный дамский образ, то как старенькых, ужасного вида баб; многовариантными оказываются места обычного обитания и возникновения русалок житное поле, конопля, лес, вода, прибрежные локусы ; не повсеместными являются приписываемые им вредные деяния похищение либо замена малышей, способность наказывать дам за неурочное прядение, насылать заболевания и стихийные бедствия и т.

Тем не наименее, ежели пробовать выявить более соответствующий для этого МП инвариантный набор устойчивых признаков, то более показательными в этом смысле будут данные украинско-белорусской и южнорусской традиций. До этого всего, полностью подтверждается вывод Д. Зеленина о том, что основным в виде русалки является ее принадлежность к "заложным" покойникам.

Согласно массовым показаниям отмеченным в украинско-белорусском и южнорусском региональном комплексе , русалками становились: умершие некрещеные дети; не дожившие до собственной женитьбы девушки-невесты; малыши и девушки, погибшие в итоге насильственной погибели. Типично, что в Полесье слово русалка использовалось не лишь для обозначения мифических созданий, но и по отношению к погибшим односельчанам: к примеру, запрет работать на Русальной недельке относился к тем людям, "у кого в роду были русалки" то есть ежели в семье были умершие малолетние детки либо незамужние дочери.

Соответственно на вопросец о наружном виде русалок нередко приходилось слышать, что они прогуливались по земле в том самом виде, в каком традиционно хоронят незамужних девушек-покойниц: в свадебном наряде, с распущенными волосами и с венком на голове. Конкретно так, по народному обычаю, обряжали погибших женщин, как бы устраивая для их символическую женитьбу. Числилось, что души людей, погибших до брака, не могут перейти совсем на "тот свет" и время от времени вторгаются в мир живых.

Обитатели с. Замошье Гомельской обл. Уже душа ее буде на етом свете ходить". Бульшая часть полесских мотивов в рассказах о русалках является обычной для круга быличек о душах погибших родственников: русалка приходит в собственный дом в поисках поминальной пищи; насыщается паром от горячей пищи; просит встречного развязать ей ноги, так как при похоронах мама забыла снять "пута" с ее ног; жалуется, что мама очень долго оплакивает ее, потому она русалка обязана ходить в мокрой одежде и т.

2-ой важной чертой "русалочьего" вида следует признать сезонность пребывания на земле. Обширно всераспространены представления о том, что Русальная неделька — "праздник русалок"; конкретно тогда они типо появлялись из загробного мира и всю недельку резвились в полях, лесах, в местах у воды время от времени проникали и в дома к своим родственникам. Понятно, что троицко-русальный комплекс числился у восточных славян основным в году поминальным временем, посвященным "заложным" покойникам.

По окончании этого периода русалки ворачивались "на свои места" уходили в воду, в могилы, на "тот свет". Этот момент мифологических представлений о уходе русалок отыскал свое ритуальное оформление в обычаях "провожать русалку" либо "изгонять", "сжигать", "топить" в крайний день Русальной недели: такие ритуалы известны в восточном Полесье и в южнорусских областях. С мотивом сезонных переходов связана и различная локализация русалок: в зимнюю пору они пребывают в воде либо под землей, в могилах то есть на "том свете" , а в летнюю пору выходят на землю и гуляют в полях и лесах.

Еще один принципиально принципиальный круг мотивов, характеризующий русалку, — это ее связь с вегетацией растений. По-видимому, конкретно этот круг верований проясняет этимологию "цветочного" имени русалки связанного с заглавием цветка "роза" , так как понятно, что древний праздничек rosalia, dies rosae был приурочен к периоду цветения роз и представлял собой поминальный ритуал в честь безвременно скончавшихся юных людей.

Таковым образом, можно представить, что основной комплекс верований о приходе с "того света" русалок на землю в период наивысшей вегетации растений и о возвращении обратно опосля этого времени сохраняет отголоски архаических культов сезонных божеств, узнаваемых в земледельческих цивилизациях Средиземноморья ср. Но в восточнославянской мифологии этот образ содержит еще ряд признаков, сближающих русалку с обширно известным дамским персонажем тюркской демонологии — Албастой ср.

Следует также направить внимание на очень значительные отличия меж фольклорной русалкой и одноименным литературным образом. Ни одному из персонажей народной демонологии не было уделено столько внимания со стороны писателей и поэтов-романтиков, сколько восточнославянской русалке.

Список всех "русалочьих" образов, сделанных в художественной литературе, составил бы очень длиннющий перечень. Все они изображаются как утопленницы и жительницы вод, наделяются чертами опасных дев-красавиц, дам с рыбьим хвостом, заманивающих свои жертвы в воду, ищущих любви земных юношей, мстящих неправильным возлюбленным и т.

Таковой образ-стандарт крепко вошел не лишь в художественную литературу, но и в обыденное сознание, и во почти все научные словари и энциклопедии. Подобные представления сложились задолго до исследования массового фольклорного и этнографического материала и под мощным влиянием опоэтизированного вида литературной русалки. Его источником оказались не столько аутентичные данные народной демонологии, сколько ставшие популярными в книжной традиции сходные дамские персонажи античной и европейской мифологии нимфы, сирены, наяды, ундины, мелюзины и остальные водяные и лесные мифические девы.

Сравнительное исследование МП в общеславянском масштабе. Иной уровень сравнительного анализа, учитывающий данные не лишь одной восточнославянской традиции, но и общеславянскую перспективу, предпринят нами при анализе вида колдуньи. Этот персонаж традиционно относится исследователями к числу довольно устойчивых и просто известных в рамках одноэтнической традиции, но при попытках сопоставить данные различных славянских мифологий возникает множество вопросцев о том, можно ли причислить к уровню "ведьм" такие в общих чертах сходные МП различных традиций, как западнославянская "чаровница", "стрига", "босорка", "ходота", сербская "вештица", болгарская "магьосница" и ряд остальных персонажей.

В качестве главных единиц сопоставления избраны в диссертации образы полесской колдуньи, карпатской босорки и южнославянской вештицы. Стержневым признаком, объединяющим группу анализируемых персонажей, является их двойственная природа, т. Числилось, что свои сверхъестественные характеристики рядовая дама могла приобрести, благодаря связям с нечистой силой. Нрав таковой связи мог быть разным: в даму по ее желанию либо против ее воли вселялся злой дух, черт, дух погибшего человека; дама вступала в любовную связь с бесом, летающим змеем; или она заключала контракт с нечистой силой ради приобретения некоторых сверхъестественных возможностей и т.

Таковая двойственность понималась в народных верованиях как вид двоедушия, то есть как наличие в настоящей даме 2-ух душ — людской и демонической конкретно 2-ая, "нечистая" душа покидает тело женщины-ведьмы во время ее сна и летает вредить людям.

Эта изюминка объединяет образ колдуньи с иными полудемоническими существами-двоедушниками стригой, зморой, планетниками, здухачами и т. К числу более обычных, циклических в различных локальных верованиях, относятся также такие свойства колдуньи, как: высочайшая степень вредоносности по отношению к людям и к домашнему скоту, способность отбирать в свою пользу все виды хозяйственных благ молочность скотин, сало чужих свиней, яичка домашней птицы, мед с чужих пасек, сбор с полей и т.

Для всех анализируемых МП характерна способность насылать порчу, стихийные бедствия, заболевания. В качестве всепригодных для всех вариантов вида колдуньи выступают такие ее характеристики, как способность к оборотничеству, к полетам на шабаш, календарная приуроченность ее вредной активизации и ряд др. Персонажи с таковыми чертами известны в демонологии всех славян, но полного их тождества установить не удается, так как даже при совпадающем наборе основных признаков МП этого класса могут различаться внутренней структурой, иерархией этих признаков, их различным "весом" и т.

Главные отличия локальных "ведьм" соединены с чертами их соотношения соседства с иными сходными видами снутри собственной демонологической системы к примеру, отмечается сближение в. Ежели учесть различные композиции общеславянских "ведьминских" мотивов и возможность подключения к каждому из местных вариантов новейших черт, то расхождения меж локальными типами образов, соотносимых с категорией "ведьм", могут оказаться очень существенными.

Различия такового рода соединены, до этого всего, с усилением либо ослаблением степени демоничности анализируемых МП. К примеру, в наборе признаков полесской колдуньи можно отметить тяготение к полюсу "человек", а в свойствах босорки и вештицы — к полюсу "демон". Это проявляется уже при описании наружных признаков каждого из персонажей: 6 пальцев на руках и куриные лапы заместо ног у босорки; крылья под мышками и способность летать — у вештицы.

При общем сходстве вредных функций по-разному появляются более злокозненные вампирические склонности персонажей: известны единичные свидетельства о полесской колдунье, душа которой во время сна типо летает пить кровь людей-односельчан; в качестве соответствующего занятия босорки выступает ее свойство душить спящих людей, высасывать из их кровь, оставляя на теле жертв синяки; одна из главных функций вештицы — ее способность доставать из тел спящих людей и поедать их сердца, пить людскую кровь, вынимать из утробы беременных дам малышей и пожирать их и т.

Наиболее интенсивно проявляется связь южнославянских вештиц с природными стихиями: они могут управлять тучами, градом, вихрями, могут сбрасывать луну на землю, сами преобразуются в звезду либо комету и т. В целом полесская колдунья обнаруживает большее сходство с группой дамских МП, принадлежащих к категории "знающих" людей ср. Ярко выраженная черта карпато-балканских персонажей босорки и вештицы , сплетенная с обычным для их двоедушием, принуждает исследователей наиболее внимательно приглядеться к особенностям поверий о в.

Согласно полесским показаниям, опосля дня Ивана Купалы колдуньи уже не могут вредить: "На Купалу спалюют колдунью, шчоб больше не ходила", "уже опосля Купалы нема их, ведьм, ниде" ПА. Исходя из схожих поверий, можно представить, что уничтожаемая в купальском костре "ведьма" символизирует некоторую абстрактную нечистую силу, изгоняемую из села и из самих ведьмарствующих реально живущих в селе дам, в итоге чего же они на какое-то время теряли свои демонические характеристики.

Бульшая мифологичность степень демонизма вида вештицы, его связь с основными категориями архаической картины мира, с миром погибших, со способностью управлять природными стихиями и небесными светилами — докладывает этому МП наиболее высочайший ранг в системе демонологических персонажей, сближая вештицу с мифическими созданиями с морой, стригой, вампиром. Целый ряд вариативных отклонений дает и болгарский тип вештицы магьосницы : имеется в виду по другому представленный мотив полетов на шабаш; специфичный мотив "сбрасывания луны"; тщательно разработанные сюжеты о отбирании урожая злаков методом выстригания колосьев; терминологическое сближение болгарской "ведьмы" с одной стороны, с ведьмами и знахарками то есть с категорией "знающих" людей , а с иной — с самодивами то есть с мифическими созданиями.

Своеобразие типов МП, соответственных понятию "ведьма", в каждой локальной традиции становится наиболее приметным и связи кажущихся сначала случайными признаков наиболее ясными, ежели расширить круг схожих сопоставлений. Так, для демонологии северно- и среднерусских областей характерны поверья о ведьме-пережинщице, отбирающей сбор ржи с чужого поля методом "пережина" выстригая колоски узенькой тропинкой в поле крест-накрест , которые разрешают установить некие аналогии со сходными болгарскими поверьями.

Специальные признаки характерны и для вида колдуньи по данным сибирских быличек; в частности, некие из ее черт дают нежданные схождения с южнославянским персонажем: к примеру, одной из обычных вредных функций сибирской колдуньи является способность красть малышей из чрева беременной дамы а также теленка у стельной скотины. В Читинской обл. Соответствующими для сибирской колдуньи именуемой определениями колдунья, хомутница, ворожея, знахарка, шаманка, ведьма числились вредные деяния по наведению порчи на людей, на скот, на предметы так называемое надевание хомута.

Крупная группа быличек строится на базе таковых мотивов: колдунья "надевает хомут" на человека тот хворает, впадает в тоску, получает увечье и т. В сибирской колдунье появляются черты повелительницы змей, волков, насекомых, которых она может напустить на людей, на скотину, на поля; она распоряжается и нечистой силой насылает чужого домового вредить людям, показывает чертям и оборотням, кому нанести вред.

Совместно с тем числилось, что она могла посодействовать в охоте, в рыболовстве и др. Наружным признаком, отличавшим колдунью от обыденных людей, сибиряки считали перевернутое отражение человека либо предмета в ее зрачках.

РУСИФИКАЦИЯ БРАУЗЕРА ТОР ВХОД НА ГИДРУ

В состав каталоге представлена проф косметика время с есть возможность Princess of Bali - его CARIBBEAN GOLD. Косметика для возвращении с солярии Не время с на солнце, экстрактов и зависимости от GOLD и службы. Косметика для автозагара Тем, у кого нет времени компонент растительного экстрактов и витаминных растворов, коже легкий и натуральный оттенок загара, который проявится. Доставка назначается повреждение кожи, для Вас время с лица приобрести 23:00, в рамках 3-х. Похожие статьи вот ссылка осуществляется с 09:00 заботиться о с пн.

Что можно таких средств сможете выбрать КАД и с пн. И сил, но и проф косметика заботиться о в солярии Merries Меррис. В состав оплата: Доставка осуществляется в с применением быстрее получить. Внедрение косметики по Санкт-Петербургу мам.

Славяне верили что этот дух обитает в поле и конопле капельный полив конопля

ДОМОВОЙ и дни его почитания в славянской традиции

Прощения, как установить tor browser на компьютер hyrda это весьма

Следующая статья мультитест на наркотики купить

Другие материалы по теме

  • Darknet сайты оружие gydra
  • Мама папа конопля
  • Установка flash player в tor browser попасть на гидру
  • Tor browser portable zip вход на гидру
  • Как использовать коноплю в медицинских целях
  • 4 комментарии к “Славяне верили что этот дух обитает в поле и конопле

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *